Двенадцать сторон света / А. Евсюков. — М.: Формаслов, 2021. — 250 с.
Александр Евсюков — прозаик, критик и сценарист, завсегдатай страниц толстых литературных журналов и литературных сайтов. Его книга «Двенадцать сторон света» — о маленьких людях русской провинции, дань происхождению (автор родился в г. Щекино Тульской области). И дань близости к Льву Толстому, земляком которого Александр является, ведь Ясная Поляна в Щекинском районе как раз и находится.
Прежде всего — название. Конечно, «часть света» — термин географический и путешествия в книге присутствуют. Но, кроме того, свет — оптическое явление, и автор исследует движения человеческих мыслей и эмоций с той же тщательностью, с какой художник следит за игрой света и тени в течение всех двенадцати месяцев в году или же все то время, пока стрелки часов путешествуют по своим двенадцати делениям. И, возможно, самое главное, Свет — нечто противоположное тьме. Свет как Добро, Принятие, Любовь.
«Двенадцать сторон света» собраны из небольших повестей, рассказов и эссе. В ней рассматриваются важные для себя и для читателей темы: справедливость, месть, прощение, взросление, разочарование и, наоборот, достижение мечты. Показывает нам, как сила и бессилие, правда и обман, вообще человеческая воля — влияют на его судьбу.
Темы книги заложены в эпиграфе первой ее части — в строках из Гийома Аполлинера:
«Король я но умру бродягой под забором Сжав зубы я гляжу как мечутся мечты Наивные мечты с печальным детским взором Но Смело в путь кричит мне ветер с высоты»
Вот первый рассказ «Приступ». Мальчик живет с бабушкой в маленьком шахтерском городке. С бабушкой — потому что так надо. Это сказали мама и папа. И сколько ни умоляет их мальчик забрать его домой, «мама только ласково и грустно ему улыбалась, гладила и целовала в макушку, чтобы снова выйти на площадку и скрыться от него на пять долгих дней. Отец обычно прощался с ним как-то наспех и выскальзывал из квартиры раньше». Эти характеры — бессильная, хотя и любящая, мама и равнодушный, ускользающий отец — будут и дальше на разные лады повторяться в других историях.
Мало ли в России шахтерских городков? В Тульской области, на родине Александра Евсюкова — каждый второй. Приметы времени — новое слово «перестройка» и частые завалы в шахтах, которые так пугают дедушку. Приметы возраста стариков — разноцветные всполохи ночных салютов, которых так боится бабушка и потому призывает «Гонец Цвета» на «всех». Интересно противопоставление персонажей: отрицательного, берущего всех «на горло» Анатольки (он как бы «Толька», но и немножко «Анаконда», душащая все живое в доме), и положительного героя — мастера Игоря (самое знаменитое имя русских злодеев в Голливуде). Однако холмы Голливуда также далеки от маленького российского городка, как кинематографические злодеи от реальных бед мальчика. Игорь — добро и защита от Анаконды-Тольки. При этом автор добр к разным своим героям. Когда у дедушки случается сердечный приступ, пригождается не только ключ от квартиры, подаренный Игорем, полезным оказывается даже Анатолька — ему великодушно позволено совершить добрый поступок, помочь мальчику вызвать «скорую». И вот уже мальчик сам становится опорой для ставшей вдруг беспомощной бабушки. Она, такая властная и непримиримая в начале рассказа, начинает понимать, как все у нее было на самом деле хорошо и не стоило так уж звать «Гонца Цвета». «Все будет хорошо!» — твердит мальчик. Но… начало перестройки, у мамы новый ребенок, у дедушки сердце… Будет ли хорошо? И все-таки остается впечатление, что будет. Добрая сила, позаимствованная мальчиком у мастера Игоря, позволяет ощутить финал рассказа светлым и оптимистичным.
Образы беспомощной матери и безразличного отца мы встретим еще не раз. В эссе «Сюжет» и рассказе «Вплавь», где главный герой сам занимает место «ускользающего отца». Вероятнее всего, замысел «Вплавь» — в преодолении страха, и характер история должен носить романтический. Но как интересно интерпретируются родительские роли! Главный герой Влад и его девушка Марина приезжают на юг, там он заболевает, температурит, но мужественно идет с девушкой на пляж — на море ведь приехали! И тут Влада, не умеющего плавать и боящегося воды, посещает идея научиться — прямо здесь и сейчас. При этом герой себя видит преодолевающим страхи и возносящимся к новым вершинам личностного роста. «…Иначе никакого завтра не будет. Вперед и вправо. Сколько нужно. До конца». Но тут же дана и параллельная оптика — как все это представляется с точки зрения его девушки: «— Ты обо мне подумал? / Вперед. Теперь чуть левее. Влад сжимает зубы: — Плыви назад. <…> Марина вскрикивает от шлепнувшей в щеку медузы. «Госп… и-ис…» — вырывается сквозь соленую муть. У нее сводит ногу. Заметив это, Влад перекидывает подушку ей <…> Несколько раз пытаются выбраться, их сносит обратно».
То есть на глазах Марины ее простуженный и не умеющий плавать парень внезапно сходит с ума. И устремляется на глубину, забыв и про надувную подушку, и про свою спутницу. Схватив ту, Марина бросается за ним. Спасать, наверное. Кричит, пытается остановить, но не бросает его — хотя чем она поможет на глубине? Скорее уж он утянет ее за собой на дно… У Марины сводит ногу, что делает герой? Перебрасывает ей подушку. Тут еще и медуза в лицо, и какое-то ускользающее дно, хотя они уже почти вернулись на берег… Нет, Влад не думает ни о той опасности, которой подверг Марину, ни о ее страхе за него, он переживает восторг преодоления! «Она молчит, только по временам заметно вздрагивает. Он приносит плед и укрывает ее. Привалившись к спинкам кресел, они подносят к губам чашки кофе и смотрят, как солнечный шар опаляет темные глубины на самом краю. И ни о чем не думают». Ох, парень, говори за себя! О чем в такой момент думает Марина, примерно представляет себе каждая читательница. Сюда идеально подошла бы концовка еще одного любопытного рассказа «Танцующий лес»: «— Давай улетим завтра пораньше? — предложил он. — Лети. Я пока здесь останусь. — Зачем это? — Не хочу лететь с тобой. Совсем чужой мужчина открыл и беззвучно закрыл рот, не зная, что ответить». Да-да, рисковать собой, чтобы защитить, как в рассказе «Только мы двое» — это одно, а вот рисковать собой и своей женщиной, чтобы самоутвердиться, это позиция не повзрослевшего человека, который — увы! — вполне уже может стать… ускользающим отцом.
Рассказ «Караим» ранее уже публиковался. Но в журнале «Наш современник» (№8/2018) он имеет финал отличный от финала книжного, что несколько разрушает авторский замысел, на мой взгляд. Построен рассказ по «принципу матрешки», т.е. имеет рамочную композицию рассказа в рассказе. Есть два главных героя: герой-рассказчик Борис и герой, вокруг которого и будет происходить действие – седой караим (южная национальность и даже религия). В «Караиме» исследуются темы судьбы, воздаяния, прощения. Караим, задумывает убить доктора, погубившего при родах его единственного и такого долгожданного сына. Напомним, сына – продолжателя рода караима, сына малочисленной южной национальности. Но появление ребенка, сына самого доктора, останавливает его руку. Бориса волнует вопрос: «— А вы простили того врача? — Я же никого не тронул. — А там, в сердце, где болит?.. Простили?». Уже в самом финале караим сознается, что простил. Корабль, на котором уплывет герой, уходит из порта без груза – метафора прощения, как высшей ценности. Так в журнале. В книге очень сильная, как будто залитая южным солнцем сцена смерти старика, где он, свободный от обид, встречает там, за чертой жизни жену и старшую дочь. Жаль, что эта сцена не вошла в журнальную публикацию. Немного неожиданным оказалось внезапно появившееся воспоминание «сразу об отце и об этом неизвестном ему раньше народе; и о странном человеке, который вдруг отчетливо выступил из тумана младенческой памяти». Намек на то, что Борис и был тем самым ребенком, спасшим собственного отца? Вот этот момент кинематографичности в тонком, философском тексте показался лишним. Рассказ хорош и без того, наполненный тем самым воздухом и природным светом, о которых говорит критик Михаил Хлебников в своей рецензии, размещенной на обложке «Двенадцати сторон света».
Если уж говорить о «лишних» частях сборника, то мне показалось, что яркий пример тому — рассказ «Пес с ней». Героиня Таня разводится с мужем Вадимом, не простив ему «положенной по статусу» любовницы. Съезжает от него на съемную квартиру и первым делом пытается пуститься во все тяжкие. И ей это даже удается — на один вечер. «…Куда ее ведут, уводят, увлекают. Это точно был… кто-то опытный и сноровистый. Не терпящий долгих заминок, способный срывать одежду и сжимать тело до хруста. Вокруг пульсировала жаркая темнота. Платье было задрано кверху. Кто-то безымянный делал свое дело, ритмично посапывая. Она не сопротивлялась, чувствуя, что сейчас могло быть только так. Да, ближе… да, вот так… да, без ласки… только бы знать — ей тоже что-то положено! И чтобы все уже закончилось скорее». А дальше идет трогательный рассказ о подобранном голодном доге. О доге — очень тепло и душевно.
Собаки вообще появляются в рассказах Александра Евсюкова довольно часто и всегда они очень человечны и описаны с большой любовью. Даже самые злые из них, как Мормон из рассказа «Вплавь» или Буран из рассказа «День палача». И везде там, где есть собака, речь идет о какой-то высшей мудрости и справедливости, пусть даже проявленной в жестком поступке. Но зачем нам информация о «загуле» Татьяны? Противопоставление этих двух эпизодов ее жизни делает из рассказа иллюстрацию к высказыванию «Чем больше я узнаю людей (мужчин в данном случае), тем больше я люблю собак». Ну разумеется, Татьяна после развода поступила так, как она поступила, и мы можем только порадоваться за героиню. И пусть ей было слегка стыдно рассказывать об этом подруге, но этот эпизод явно пошел Татьяне на пользу — и автору прекрасно удается это передать. Дело лишь в соседстве и противопоставлении двух эпизодов, сводящих жизнь героини к юмористической присказке.
А вот рассказ «На корейской границе» — пример очень тонкого и точного способа проговорить одновременно две вещи — что все плохо и что все будет хорошо. Веню подставляет девушка, подставляет не по-детски, его возьмут практически «с поличным», найдут в его квартире большую партию наркотиков. И одновременно в текст включены «документальные» выдержки из уголовного дела, говорящие о том, что истинный виновник будет найден. «…Гр. Христофорова Н.В., 23 лет, уроженка ПГТ Корейский, вошла в подъезд дома № 9 по улице N-й, держа под мышкой правой руки коробку, обернутую в полиэтилен и обмотанную скотчем. Спустя четверть часа она вышла из подъезда налегке». Замечательно использован прием — не сказать ничего впрямую и сказать при этом все.
Если говорить об общем настроении сборника, то наконец-то появляется такая долгожданная в русскоязычном пространстве позиция автора: добрый, любящий взгляд на героев — жителей малых городов и поселков России. Особая толстовская интонация любви и понимания. Читателю показаны все недостатки и пороки своих героев. При этом он находит способ сказать, что люди везде люди. Пороки всегда одинаково низки, а достоинства — одинаково высоки. У автора нет той, уже вызывающей скуку и оскомину, интонации высокомерия по отношению к «маленьким людям», которая давно уже превратила описание русской провинции в набор штампов и шаблонов. Читать такое уже неинтересно, а обсуждать — скучно. Книга же Александра Евсюкова прочитывается на одном дыхании, «Двенадцать сторон света» — как двенадцать сторон добра.
Владислава Васильева
Владислава Васильева — прозаик, литературный критик. Родилась в 1971 году. Окончила Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого. Автор двух сборников рассказов. Публиковалась в журналах «Урал», «Сибирские огни», «Приокские зори». Победитель конкурса на лучшую рецензию литературной премии «Ясная Поляна» (2017), участник первой яснополянской Школы литературной критики имени В. Я. Курбатова.
