Наталья Хухтаниеми — детский писатель, учитель начальной школы, переводчик, поэт. Её тексты входили в короткие списки таких конкурсов и фестивалей, как «Кора» и «Кора-стих», MyPrize (2024), премия имени В. П. Крапивина (2023) и «Новая детская книга» (2023). Автор повести в рассказах «В Ятулинкивенкюла ничего необычного» (издательство «Детская и юношеская книга»). Состоит в сообществе детских писателей «Панголин». Зимой вяжет исландские свитера, а летом участвует в археологических раскопках. Любит гулять в лесу и наблюдать за птицами.
.
Наталья Хухтаниеми // Странный ветер
Странный ветер
Когда впервые подуло, Монаховы были на море.
— Какой-то странный ветер, — сказал папа, — кепку не сдувает, бумажка от сникерса лежит как ни в чём не бывало, а телом чувствуется.
— Это порывы, или вихри, — скучающе ответила мама, а потом удивленно вскрикнула, потому что её стало сдувать в сторону леса.
— Иван, быстро собирайся. Ветер какой-то странный, — заволновалась мама. — Давай-ка, хватит сидеть в телефоне! Приехали на море, нет чтобы загорать и купаться, а он телефон из рук не выпускает, сейчас заблокирую тебе всё. Иди сестру позови.
Ваня уныло убрал телефон в рюкзак и тут же почувствовал, как что-то похожее на огромную прозрачную ладонь отрывает его от земли.
— Ты куда это? — мама схватила Ваню за край футболки и испуганно сообщила папе. — Ваня улетает.
— Давайте все вместе пойдем к Лизе, — догадался папа, — втроём нас точно не унесёт.
Мама взяла папу под руку, вцепилась Ване в запястье, и они, преодолевая необычные порывы ветра, пошли к Лизе, которая сидела на берегу и укрепляла палочный мост между двумя песчаными замками.
— Интересно, почему её не сносит, — задумчиво произнёс папа.
— А я за совок держусь, — сообщила пятилетняя Лиза и гордо показала синий пластмассовый совок.
Монаховы вернулись к вещам и стали собираться. Если быть точным, собиралась только мама. Лиза присела рядом с папиным рюкзаком и стала копать яму, Ваня ухитрился незаметно достать телефон, зашёл в телеграм-канал любимого блогера и обнаружил, что тот выложил новое видео, а папа смотрел на других отдыхающих. Кое-кто из них увлеченно продолжал делать то, что делал до того, как начало дуть. Например, мужчина на скамейке читал толстую книгу, а девочка-подросток сидела у кромки воды и что-то писала у себя в блокноте.
Но большинство людей пыталось справиться с ветром кто как мог.
Парень в оранжевых шортах, например, нёсся вдоль берега на полотенце, будто на ковре самолете. Худощавый и бодрый дед летал над водой, стараясь увернуться от воздушного потока и снова нырнуть. Девушка с длинными волосами бежала по направлению к лесу и говорила по телефону со своим парнем, который бежал туда же, но намного быстрее. Всё это было каким-то чудным. Ветер, похоже, действовал только на некоторых людей. А предметы вообще оставались на местах.
— Валера-а-а-а! — закричала мама, и тогда папа понял, что она собрала все вещи. А ещё заметил, что она висит прямо у него над головой.
Папа притянул маму к земле, отряхнул рюкзак от песка, перешагнул огромную яму, которую успела выкопать Лиза, и сказал: «Ну, пошли». Семья Монаховых отправилась к выходу с пляжа. Вчетвером, стараясь держаться друг за друга, они сначала шли по бледным дюнам, и ощущение было такое, будто они двигаются в невидимом киселе.
Потом они вдруг стали скользить вперёд по рыжим сосновым иголкам. Потом держали папу, чтобы его не сдуло в черничные кусты. И наконец Монаховы вышли к станции.
— Лизу, кажется, опять не сдувает, — сообщил папа и неуверенно отпустил Лизину руку.
— Каши много ест, — пошутил Ваня.
— Лиза, а теперь ты за что держишься? — спросил папа. В его голосе звучала надежда.
— За шишкового единорога, — ответила Лиза и достала из кармана две шишки, сцепленные между собой, будто это голова и тело животного. На голове у зверя была прикреплена маленькая палочка. И правда единорог!
— Вряд ли её удерживают шишки, — начал рассуждать папа. — Возможно, если увлечённо о чём-то думать или чем-то заниматься…
Папа не договорил, потому что пришла электричка. Внутри вагона дуло так же, как снаружи. Слегка пригнувшись, чтобы не задеть полную тётеньку, которая пролетала на уровне полок для багажа, Монаховы прошли в середину вагона и уселись на свободные места. Всё-таки ехать было полегче, чем идти. Мама уставилась в окно, папа и Ваня в телефоны, Лиза играла с шишковым единорогом.
— Ай, — вскрикнул Ваня, потому что ему в плечо вцепилась какая-то улетающая девочка.
— Извини, — сказала девочка, схватилась за ручку Ваниного сиденья и посмотрела ему в телефон. — О, я его тоже смотрю. У него новое видео?
— Ага, — Ваня потёр плечо и включил видео во второй раз. Девочку перестало уносить, и она присела рядом.
Когда Монаховы добрались до дома, уже было понятно: ветер дует во все стороны, то снизу, то сбоку, то сильно, то слабо, то резко, то мягко, то холодно, и внутри, и снаружи… Но только на людей. Для того, чтобы перестало сдувать, нужно за что-нибудь держаться или о чём-нибудь думать, или что-нибудь делать.
Дома Ваня сразу включил Майнкрафт и стал звонить летающей девочке из поезда. Они собирались найти портал в ад. Папа хотел почитать новости, но чуть не вылетел в окно. «Кажется, у нас была сломана дверь шкафчика» — подумал папа уже у самого окна, приземлился на ноги и пошёл за инструментами.
Лиза знакомила шишкового единорога с каменным ежом, бумажной принцессой и крылатым пластиковым волком. Мама сначала носилась по квартире и хваталась за разные тяжёлые предметы — чугунную сковородку, утюг, ноутбук. Наконец папа достал с полки и смахнул пыль с маминого альбома для рисования, а Ваня вручил ей набор карандашей.
— Всё носятся, носятся, — вздохнула бабушка, которая все это время сидела за швейной машинкой. – Ну, впрочем, не удивительно. В прошлый раз, когда так дуло, ты, Валерка, был ещё совсем маленьким. Поди, и не помнишь, как нас тут всех сносило.
— Ой и правда, — мама оторвалась от рисования. – Наверное, такое случалось и раньше? И что же вы нам посоветуете?
— Да какие уж советы, когда ветер перемен такой сильный, — ответила бабушка. — Каждый держится за то, что его держит. Я, например, шью паруса.
Голубая чашка
Антон дважды постучал пальцем по экрану телефона, проверяя время: 7:28. «Невозможно долго!» — он глубоко вдохнул. В нос ударил сладковатый запах помойного ведра. Слегка закружилась голова. А ведь сначала идея спрятаться за мусорными баками показалась ему гениальной. Отсюда было видно подъезд, из которого вот-вот должна была выйти мама. Ждать нужно было всего пять минут. (В тот момент Антон ещё не знал, каким мучением окажутся пять минут, проведенные возле вонючей мусорки.)
К тому же, здесь Антон сливался с окружающей средой, будто жук-листовидка. И всё благодаря маме! Точнее, благодаря новой ярко-зелёной куртке, которую мама купила ему прямо перед отъездом. Она, конечно же, не могла знать, что куртка окажется точно такого же цвета, как все мусорки города. Цвет мусорных баков – это не та информация, которую ищешь, собираясь переезжать в другую страну. Антон понимал это. Он понимал и то, что покупать новую зимнюю куртку в феврале не имело смысла. Нужно было доходить сезон. Но старшим ребятам из интеграционного класса было всё равно. Они тут же прозвали Антона человеком-мусоркой. Жаль, что так получилось! А ещё жаль, что мама не поверила Антону, когда обнаружила прорезанную дыру на рукаве куртки.
«Зря ты это сделал, Антош», — сказала она расстроенным тоном, разглаживая ложкой пластырь для одежды, который прикрывал место разреза. Вот только Антон не резал свою куртку! Может, кто-то другой это сделал, но не он.
Ещё минута, и мама уйдет по делам. Антон тогда вернётся домой, достанет из рюкзака учебник по математике, возьмёт яблоко, пряники, и пойдёт вовсе не в школу и даже не прямо в библиотеку, куда его класс должен сегодня отправиться после второго урока. Он пойдет куда глаза глядят. Может быть, искать место, где мусорки другого цвета. Наверное, он потом вернётся, а может и нет.
Открылась подъездная дверь. Мама вышла и быстро пошла к автобусной остановке. Антон выбрался из-за мусорного бака, отошёл на несколько метров и сделал три глубоких вдоха.
Вдруг его взгляд упал на голубоватый предмет, лежащий на снегу. Это была разбитая фарфоровая миска. Совершенно обыкновенная, но почему-то всё-таки необычная.
Антон поковырял снег вокруг посудины краем ботинка, пошевелил осколки. Внутри, под осколками что-то брякнуло. Антон присел и взял осколок двумя пальцами, хотел поднять его, но тот, похоже, примёрз к земле. И вдруг другой осколок зашевелился.
Антон испуганно отпрянул, а из-под разбитой миски выбралось существо. У существа было много ног и золотой глаз.
— Я передышал парами мусорки, — сказал Антон вслух. Его голос звучал уверенно, и это его немного успокоило.
— И всё-таки это не оправдание вламываться в чужое транспортное средство, пусть и сломанное, — строго ответило существо.
— Транспортное средство? — удивился Антон, а потом удивился ещё больше и выпалил сразу два вопроса. — Ты говоришь на человеческом языке? Ты настоящий?
— Универсальный переводчик для путешествий в космосе. Ты что, никогда не смотрел фильмы про инопланетян? Разумеется, я настоящий!
— Говоришь, твой транспорт сломан? — уточнил Антон, все ещё переваривая услышанное.
Существо согласно моргнуло. Антон снова присел на корточки.
— Тебе, наверное, нужна помощь? Я могу как-то… — Антон осёкся. Он решительно ничего не понимал в космических аппаратах, напоминающих фарфоровые миски.
— Мне нужна новая посудина, — существо снова моргнуло золотым глазом. — У тебя есть что-нибудь подходящее?
— Пойдём вместе посмотрим, — Антон нерешительно протянул ладонь в перчатке, но тут же одёрнул. — Ты ведь не ядовитый?
Олус, так звали инопланетянина, не был ядовитым. Зато он был очень говорливым. Пока Антон нёс инопланетянина к дому, выяснилось, что тому недавно исполнилось сто три года, но это совсем мало. Олус был, можно сказать ребёнком. Он сбежал от родителей, которых, по его словам, было не два, а тридцать восемь, и все они его чем-то ужасно обидели. Сам Олус уже не помнил, чем именно, потому что улетел из дома много лет назад и всё это время провёл здесь, на Земле, изучая культуру землян. Вообще-то он уже собирался вернуться домой, но его летательный аппарат врезался в дерево и…
— Тебе нужна именно миска? — спросил Антон, открыв перед Олусом шкаф с посудой. — Я вообще думал, вы на плоских тарелках летаете.
— Можно тарелку, кружку или кастрюлю, или миску, или…
— Я понял, — перебил Антон и протянул Олусу свою старую чашку, которая ему не нравилась.
— Она не голубая, — возмущённо возразил Олус, и это было правдой. Чашка была жёлтой.
Оказалось, что для летательного аппарата подходит только голубая посуда. А ещё оказалось, что в доме Антона была только одна подходящая вещь: мамина кружка для чая. Они купили эту кружку в Музее Астрид Линдгрен несколько лет назад, когда Антон был ещё совсем маленьким. На кружке было написано на шведском: Man har ju alla åldrar inne i sig. Ibland tittar den ena fram, ibland den andra[1]. На дне был портрет самой Астрид Линдгрен, поэтому мама называла эту чашку Астрид: нужно попить чай, ты не видел Астрид? Кажется, Астрид пора помыть, а то на ней налёт от чая… У других чашек в их доме имён не было.
— Эта идеально подходит, — обрадовался Олус, увидев Астрид.
«В принципе, это не важно, ведь я ухожу», — подумал Антон и покачал головой.
— Эту нельзя. А другой посуды подходящего цвета здесь нет. Я бы мог дождаться маму, попросить у неё немного денег и сходить с тобой в магазин, но я ведь собирался сегодня уйти насовсем…
— Насовсем — это как я? — понимающе моргнул Олус.
Антон кивнул и о чём-то задумался. Спустя минуты три или двадцать он закричал:
— Я придумал! Поехали скорей со мной в библиотеку!
Олус много знал о культуре землян, и потому ужасно удивился. В библиотеке книги, а не посуда. Но Антон и слышать не хотел его возражений. Он сунул инопланетянина в карман, выбежал из дома и изо всех сил понёсся к остановке. Приехав в центральную библиотеку, Антон позвонил своей учительнице и наплёл какую-то ерунду о том, что проспал и приехал сразу на экскурсию. С инопланетянином в кармане он ходил из зала в зал: сначала на первом этаже, где были детские книги, потом на втором, где была взрослая художественная и научная литература, и, наконец, на третьем этаже, где было всё остальное — швейные машинки, инструменты для работы по дереву, комната для рисования, студия аудиозаписи и 3Д-принтеры.
Антон специально не вызывался пробовать шить и стругать, отказался записывать песню, чтобы, когда они с классом дошли до 3Д-принтера, попросить распечатать Олусу новый космический корабль.
— Ты хочешь именно чашку? Ты уверен? — озадаченно переспросил библиотекарь.
— Да, пусть будет голубая чашка. На память, — твёрдо ответил Антон.
Чашка была готова после обеда. Антон с Олусом вышли на улицу и стали прощаться.
— Теперь твой летательный аппарат точно не разобьётся. Лети скорей, думаю твои тридцать восемь родителей тебя очень ждут!
— А ты отправишься куда глаза глядят? — спросил инопланетянин и грустно моргнул золотым глазом.
— Нет, — покачал головой Антон, — поеду домой. Меня тоже мама ждёт.
[1] В человеке есть все возрасты. Иногда один проявляется, иногда другой.
