Наталья Дзе (Наталья Камкамидзе) — детский писатель, прозаик. Родилась и выросла на Чукотке, в городе Певеке. Лауреат Смешного Фестиваля «Красный Нос – 2018», премии журнала «Этажи» – 2020, премии «Рукопись года – 2021». Шорт-лист Международного литературного Волошинского конкурса – 2021. Участник-победитель Литературной Резиденции АСПИР в Пятигорске – 2022. Участник Итоговой Литературной Мастерской АСПИР в Москве 2022. Участник-победитель Литературной Резиденции АСПИР в Волгограде – 2023. Печаталась в журналах «Этажи», «Новый Свет» (Канада), «Аврора», «Сура», «Неман» (Белоруссия), «Восток-Запад». Рассказы опубликованы в сборниках «Были 90-х» (2017, изд-во «ЭКСМО», Москва), «Ангелы-хранители нашего детства» (2018, изд-во «Астрель», Санкт-Петербург), «БеспринцЫпные чтения. Таксичная книга» (2019, изд-во «Астрель», Санкт-Петербург), «Над пропастью в поколение» (2020, изд-во «Аврора», Санкт-Петербург), «Волшебство — это просто» (2022, изд-во «Петраэдр», Санкт-Петербург), «В чёрном-чёрном городе. Криповые истории» (2023, изд-во «Астрель», Санкт-Петербург), «Новогодние рассказы о чуде» (2023, изд-во «Астрель», Санкт-Петербург»). В 2024 году в издательстве «АСТ» выходит детская книга «Приключения Лиса Стёпы и его друзей на Крайнем Севере». Живет в Санкт-Петербурге.
Наталья Дзе // Муха и бессонница
На дворе уже выпал снег, а муха Жанна никак не могла уснуть.
Вся ее семья давно спала и собиралась проснуться лишь весной.
Только Жанна ворочалась с боку на бок и сердилась то на себя, то на зиму, то на родовые мушиные обычаи. За окном день сменял ночь, луна из тонкого серпа превращалась в круглый фонарь. Когда Жанна задремывала, в очередной раз поднималось бледное зимнее солнце и перебивало сон. И опять Жанна лежала и ждала луну. И вот, когда она снова появилась в окне, под мирное сопение родственников Жанна начала считать до ста, но сбилась на шестидесяти восьми, потому что услышала в темноте какие-то непонятные звуки. Как будто кто-то хрумкал.
Жанна испугалась — всегда страшно, если рядом что-то неизвестное. Да еще и хрумкает!
Но она набралась смелости и громко спросила:
— Ты кто такое? Хрумкаешь, спать не даешь!! А ну поди вон из нашего угла!
Звуки притихли. «Шестьдесят девять, семьдесят, семьдесят один, — продолжила считать Жанна, — семьдесят…»
— Хрум, хрум, хрум!..
Опять?! Ну, погоди! Жанна встала и направилась туда, откуда шли звуки. И увидела маленького таракана, жующего кусочек бумаги.
— Здрасьте! — уперла лапки в бока Жанна. — Вот ты кто, оказывается! Нельзя ли ужинать в другом месте? У себя дома, например?
— Нельзя, — деловито ответил таракашка. — Там братья отнимут. А тут все спят.
— Ну я вот не сплю! — заметила Жанна. — Из-за тебя, может быть!
— Не! — мотнул головой таракашка. — Так не бывает, что из-за меня. Хочущ… хочшуш… хотучий спать заснет под любой звук. А вот у кого нервы расшалились, даже в тишине не засыпает. Потому что мается!
Жанна сначала решила обидеться на таракашку, потому что «мается» говорил папа, только он говорил «мается дурью», и когда произносил эту фразу, то был очень недоволен.
Но потом передумала обижаться и спросила:
— Тебя как звать, умник?
— Юрик! — ответил таракашка.
— А я Ж-ж-жанна!
— Так, а что ты не спишь, Жанна? Все ваши спят. Может, ты творческая личность?
— Сам ты творческая личность! — на всякий случай возразила Жанна, потому что она не знала, что это такое, а потом призналась: — Мне не спится. Внутри как будто что-то тревожится.
Юрик захрумкал бумагой и заметил:
— А можно и не спать. Подумаешь! Зачем быть как все? Не спится и ладно! Делай, что хочется, свобода!
Жанна задумчиво похлопала крылышками:
— Так ведь я не знаю, что хочется. Может, хлебную крошку, а может, просто полетать, а может, танцевать или петь, а может, еще что-то. Сама не знаю!
Юрик пошевелил усами:
— А зачем знать-то? Бери и пробуй! Делов-то!
И пока Жанна раздумывала над его словами, догрыз бумагу и уполз.
Жанна еще немного полежала, а потом решила действовать. Тихонько встала и пошла в мушиную кладовку — за хлебной крошкой. Из всех крошек она выбрала самую большую и вкусную — это была крошка белой булки с изюмом. Вернее, изюма в самой крошке, конечно, не было, но легкий сладковатый вкус и запах еще остались.
— М-м-м! — понюхала крошку Жанна. — Вкуснота какая! Сейчас съем и усну!
Жанна с удовольствием поела и прислушалась к себе. Спать не хотелось — наоборот, внутри появилась энергия, а какое-то неясное беспокойство еще больше нарастало.
«Полетаю!» — решила Жанна.
Она расправила крылышки и взмыла вверх. Полетала по комнате — от подоконника к телевизору, от телевизора к шкафу, от шкафа к креслу, от кресла к кровати, где спали хозяева квартиры.
И села на нос хозяину — передохнуть. Но только она отдышалась и начала чистить лапки, как хозяин заворочался и — хлоп! — стукнул ладонью по носу! Хорошо хоть, Жанна успела взлететь!
«Ну хватит, — подумала Жанна. — Я уже налеталась! Может, потанцевать? А где же взять музыку?»
Жанна прислушалась к ночным звукам. Тишина. И только издалека, из кухни доносилось какое-то звенящее: «Кап-дзынь, кап-дзынь!»
Жанна ринулась туда, и увидела, что из крана медленно тянулись длинные капли, со звуком «кап!» они отрывались от носика крана и падали на дно раковины — «дзинь!»
«А это прекрасная музыка!» — подумала Жанна, приземлилась на стол и начала танцевать. При звуке «кап!» она делала замысловатые движения лапками, а при «дзинь!» трепетала крылышками и кружилась. Отблески лунного света падали на Жанну, и она казалась себе балериной, как будто танцует на сцене в свете многочисленных софитов.
— Браво-браво! — услышала она и увидела на полу таракана Юрика.
Тот одобрительно шевелил усами.
— А если и танец мне не поможет уснуть? — крикнула Жанна, не переставая кружиться.
— Тогда придумай другое! — хмыкнул Юрик и уполз.
Устав, Жанна остановилась и попыталась почувствовать — прошла ли тревожность. И может, теперь у нее получится уснуть. Жанна стояла неподвижно, даже крылышки не двигались.
«Все равно непонятно!» — вздохнула и вернулась в комнату, в свой мушиный угол.
Там она подошла к кроваткам, где спали ее родные. Поправила одеялки младшим братья и сестрам.
Потом увидела чуть в стороне ворох бумаги. Видимо, пока Жанна летала и танцевала, таракан Юрик притащил бумагу сюда, чтобы позже съесть. Жанна потрогала, поворошила обрывки листочков, где-то белые, где-то исписанные буквами — разные. Но все как будто неживые. И вдруг ей захотелось вдохнуть в них жизнь, сделать разноцветными.
«Кажется, это называется рисование, — подумала Жанна. — Только краски надо найти!»
Она вспомнила, как однажды летом испачкала лапки в пыльце, и за ней оставались длинные цветные следы.
Вот оно, решение! И Жанна полетела собирать пыльцу с комнатных растений. Прошлась по всем подоконникам и полочкам. Насобирала и желтой пыльцы, и красной, и оранжевой, и даже голубоватой.
Только черной не было.
— Мне и не нужен черный, этот грустный цвет, — сказала сама себе Жанна. — А на серую краску можно насобирать пыли.
Сказано — сделано.
Жанна разложила кусочки бумаги и принялась рисовать. На одних листочках она рисовала зеленое яркое лето, с ромашками, ноготками и колокольчиками, на других — двор, по которому она путешествовала весной, на третьих — всю свою семью (как раз серый цвет пригодился), на четвертых — хозяйских детей и собаку.
Жанна позабыла обо всем на свете, ей казалось, что вся ее душа раскрывается, как цветок.
Но сон к ней так и не приходил. Внутри маленьким комочком все равно оставалась непонятная тревога.
Тогда Жанна долетела до печки, собрала немного сажи, и, вернувшись, начала рисовать свою тревогу и бессонницу. Черным цветом.
Сначала линиями и загогулинами, потом кружочками, потом просто точками. И чем дольше она рисовала, тем легче ей становилось. Как будто все, что беспокоило, уходило на бумагу.
В какой-то момент Жанна почувствовала, что глаза устали и ее вот-вот одолеет сон.
Из последних сил она аккуратно расставила свои картины на подоконнике, легла и тут же уснула.
Проснулась Жанна только весной — от яркого солнца и тепла.
Огляделась. Рядом играли ее младшие, подросшие за зиму братья и сестры.
Мама подметала пол. А папа ходил около Жанниных картин — то поправит, то пыль лапкой смахнет.
— Жанна проснулась! Жанна проснулась! — закричал наперебой братья и сестры.
— Жанночка! — обрадовалась мама. — Ну наконец-то! А мы не хотели тебя будить! Думаем, очень поздно легла. Вон сколько красоты нарисовала!
— А откуда вы знаете, что это я?
— Да таракан соседский, Юрик, рассказал! — взмахнула крылышками мама.
— Я, признаться, не поверил сначала, — сказал папа. — Не было в нашем роду художников. А гляди-ка, у Жанны талант! Только вот что за черная картина там, в углу? Все такие нарядные, разноцветные, а эта прям как будто не твоя!
Жанна повернула голову и увидела ту самую картину, на которой рисовала черным цветом свою тревогу.
— Это очень важная до меня картина, — сказала Жанна. — Только после нее я смогла заснуть.
— Бим-бом! Бим-бом! Привет! — раздалось громкое, и к ним заполз таракан Юрик. За зиму он подрос и порыжел.
— Здравствуй, Юрик, проходи! — сказала мама и пошла доставать из кладовки вкусные крошки для гостя.
Юрик кивнул Жанне и, гордо вскинув переднюю лапку, заявил:
— Ну все! Поздравляю! Теперь ты художник! Скоро будет твоя выставка, я уже договорился. Буду твоим ипресс… имсресс… импресарио! — с трудом выговорил он длинное трудное слово.
— Импресарио? — удивилась Жанна. — А это что такое? — и добавила на всякий случай: — Я замуж пока не собираюсь!
— Да какой замуж! — отмахнулся Юрик. — Это значит, что я буду тебе выставки устраивать по всей квартире — искать места, звать народ, договариваться, решать.
— А я? — спросила Жанна.
— А ты будешь рисовать картины и радовать мир.
— А тебе зачем это нужно? — недоверчиво поинтересовалась Жанна.
Юрик задумался, а потом сказал:
— Сам не знаю. Люблю все красивое и необычное. И талантливое. Поэтому.
Тут мама принесла вкусные крошки, чай, и все сели за стол, угощаться.
Через неделю за кухонным шкафом торжественно открыли выставку Жанниных картин.
Таракан Юрик постарался на славу — выбрал самое посещаемое и популярное место, назвал много гостей.
При открытии играла музыка — трио сверчков-самоучек. А слева и справа от картин посадили светлячков, и они подсвечивали картины так, чтобы их лучше было видно.
Всем гостям очень понравилась выставка: Жаннины пейзажи, цветы, портреты.
Только одна картина стояла перевернутая к стене. Та самая, черная, про тревогу. Ее показывали отдельно только тем, кто хотел знать, как выглядит тревога.
Но многие посетители просто не знали, что такое тревога, да и не хотели знать. Они просто жили на свете, и их ничего не волновало.
— Зачем им такое показывать? — рассудил Юрик. — Насильно показывать сложное нельзя! Кто захочет, тот подойдет и увидит.
Жанна была с ним согласна. И действительно, кому было интересно, те с любопытством рассматривали эту картину, и каждый находил что-то свое, свою тревогу и страх: почтенная мушиная бабушка увидела очертания паутины, братья таракана Юрика — тяжелую тапку, а сверчки разглядели среди линий и завитушек быстрокрылых стрижей, которых всегда опасались.
С тех пор Жанна нарисовала еще много-много картин, а Юрик провел много выставок. И они были рады, что однажды темной ночью судьба их свела, и теперь они живут ради искусства и красоты.
