Елена Бекирова // А что там, в шкафу?

Сказки и рассказы Елены Бекировой очень искренние, по-детски задорные. Приключения героев наполнены дружбой, отвагой и сопереживанием. И эти приключения могут быть где угодно: в сказочном лесу, в школе, во дворе и даже в самом обыкновенном шкафу. Но главное отличие произведений Елены — законы жизни и законы сказки устроены так, что чудо непременно происходит!

Виктория Татур

 .

Елена Бекирова живет в Липецке. Ее тексты входили в лонг-лист конкурса «Короткое детское произведение» от издательства «Настя и Никита», а также в лонг-лист литературной премии имени А. И. Левитова (в номинации «Детская литература»). Стихи публиковались в журнале «Чердобряк».

.

Елена Бекирова // А что там, в шкафу?

.

— Ты совсем-совсем не можешь остаться дома? — Юлька уткнулась носом в рукав маминого пальто.
Мама присела на корточки, заглянула в грустные Юлькины глаза.
— Не могу, Юляш. Ты же будешь не одна. Дошьёте с Асей штаны для Вареника, поиграете… В прятки!
— Ага, Аська сразу меня найдёт! Да тут и прятаться негде!
— Ну почему «негде»? — вмешался папа. — Можно спрятаться под кровать. Или за кресло. Или в ванне завернуться в мамин халат…
— Или в шкаф залезть! — невинным голоском сказала Ася, отпихивая Юльку.
— Ой, нет. Только не в шкаф, — пискнула Юлька. — Там… там темно. И страшно!
— Значит, договорились! «В шкаф не прячемся», — сказал папа, поцеловал Юльку в макушку и открыл дверь.
— На обед — суп и сосиски! — крикнула мама, убегая.

Юлька прижалась носом к холодному стеклу. Из кухонного окна было видно, как папа с мамой торопливо шли через двор.
— Ты что, будешь есть сосиски? — Ася заглянула в холодильник и тут же захлопнула дверцу. — Тебе нельзя.
— Вот ещё! — возмутилась Юлька. — Тебе можно, а мне нельзя?
— Да, мне можно. А тебе — нет. Потому что ты сама — сосиска!
— Это ты — сосиска! Асища-колбасища!
— Ладно, — примирительно сказала Ася. — Обедать всё равно не скоро. Давай играть.
— В прятки?
— Давай в прятки. Чур, я считаю. Опа-опа, Америка, Европа, Индия, Китай — а ну-ка, вылетай! Я вышла! Тебе водить!
— Ладно, — Юлька упёрлась лбом в холодильник и честно зажмурилась.
Ася побежала прятаться в спальню. А в спальне…  В спальне на кресле лежала книга. Та самая книга, которую Ася наконец-то выпросила у подружки. Ах, какая красивая была у неё обложка, как заманчиво книга шелестела страницами! Ася вздохнула… Но тут же просияла и скользнула к окну.
— Корыто-корыто, мои глаза открыты! — донеслось из кухни.
Ася стояла за шторой и слушала, как Юлька старательно ищет её в прихожей, потом в большой комнате. Потом Юлька появилась в дверях и тут же бросилась обратно, радостно вопя:
— Палочки-стукалочки, Аська! Теперь, чур, я прячусь!
— Я считаю до пяти, не могу до десяти… — Ася слышала, как Юлька тихонько закрыла за собой дверь большой комнаты. Наверняка залезет под диван. Вот пусть там и сидит. Ася будет до-о-олго её искать…
— Я иду! Топор-топор, сиди, как вор! — крикнула Ася.
Потом она на цыпочках прокралась в спальню, залезла с ногами на кресло.
— Юлища! Ты где? — позвала Ася, открывая заветную книгу.

Под диваном было пыльно, но интересно. Юлька лежала на животе и хихикала. Главное — раньше времени себя не выдать! Сейчас Ася подойдёт поближе и Юлька схватит её за пятку! Вот будет потеха!
Куда, интересно, эта Асища провалилась?
Юлька подождала ещё немного.
Прислушалась.
В квартире было подозрительно тихо.

— А? — Ася подняла голову.
— Я говорю, ты почему меня не ищешь, Асища-колбасища?
Юлька смотрела сердито.
— Почему-почему… По кочану! — Ася с досадой захлопнула книгу. Волшебство лопнуло, как мыльный пузырь. — Не хочу я играть в твои дурацкие прятки!
— Они не дурацкие! — Юлька топнула ногой, и Ася окончательно разозлилась.
— Нет, дурацкие! Все твои игры — дурацкие! И сама ты…
— Я всё маме расскажу! — Юлька заревела.
— Ну и рассказывай! Надоела! «Давай играть, давай играть!» Как хвост за мной таскаешься! Лучше бы тебя вообще не было! — выкрикнула Ася и соскочила с кресла.
— Как это — «не было»? — Юлька так растерялась, что перестала реветь.
— А вот так! Не было — и всё! Тогда бы никто ко мне не лез! И все конфеты я бы ела одна! И мама с папой были бы только моими! И… И вообще! Пусть тебя шкаф слопает!
— Шкаф? Там же темно!
— Темно-темно! Как в брюхе у крокодила! — мстительно сказала Ася. — Шкаф… Злой, как крокодил! Взял — и Юльку проглотил! А меня оставил и печать поставил!
Хлопнула дверь.
Юлька осталась одна.
Нет, не одна.
Ещё в комнате был шкаф. Огромный, страшный. Злой, как крокодил.
— Совсем не было… — прошептала Юлька, косясь на ручки шкафа, блестящие, как крокодильи глазки. — Совсем. Я Аське не нужна. И папе не нужна. И… И маме! Конечно, раз они все меня бросили. Ну и пусть, пусть меня слопает шкаф! Такую… Никому не нужную!
Хлюпая носом и ужасно себя жалея, Юлька открыла дверцу шкафа. Потом она вздохнула, зажмурилась и шагнула внутрь.

В шкафу и в самом деле была темнота. Но она, эта темнота, была совсем не страшная. Она шуршала и потрескивала. Она пахла тёплым деревом и немного — пряниками.
Что-то легонько задело Юльку по носу.
— Ну и брюхо… — хихикнула она. — Крокодил, оказывается, мамино платье проглотил! И папину рубашку! А это что? У, Аськина футболка. Горькая, наверное. Упала… Так ей и надо, пускай валяется!
Юлька осмотрелась.
Темноту шкафа прорезал тоненький косой лучик. В нём мельтешили смешные мохнатые Пылинки.
— Что-то я устала вся… — пробормотала Юлька, глядя, как Пылинки, хихикая, гоняются друг за другом. — Ссориться так противно… А поревёшь — сразу почему-то спать хочется…
Она поёрзала, устраиваясь поудобнее.
— Баю-баюшки-баю, не ложись ты на краю…  Младшую сестрёнку Юлю сон увёл в страну свою, — запели Пылинки тонкими комариными голосами, протягивая Юльке ручки.
Она зевнула и потрогала луч босой пяткой. Луч слегка пружинил.

Ася злилась.
Злилась на глупую Юльку, на маму, на папу, на весь белый свет! У них, видите ли, дела! А у неё, у Аси, можно подумать, никаких дел нет! Что? Подружки? Книжки? Какие такие книжки? Надо же с Юлечкой сидеть! Играть с ней… В прятки!
 На глаза Асе попались Юлькины тапочки. Они сиротливо лежали возле дивана, уткнувшись друг в друга зелёными носами. Так, как будто по-прежнему были надеты на косолапенькие Юлькины ножки.
Асе захотелось плакать.
— Юль? — позвала она.
Юлька не отзывалась.
— Юлька! — Ася выбежала в коридор. — Юлька, ты где?

Юлька уходила по тонкому лучу всё дальше и дальше.  По бокам мелькали какие-то клетчатые и кружевные тени, Пылинок становилось всё больше и больше, а дом, сердитая Ася со своей книжкой и мама с папой остались где-то позади.
И тут Юлька увидела Слона.
Он стоял прямо у неё на пути, большой, серый, только одно ухо у него отчего-то было в цветочек.
— Кого-то он мне напоминает…  — пробормотала Юлька. — Ой, он из тряпочек сшит! Да это же Вареник! Милый, милый Вареник! Как хорошо, что я тебя встретила!
Слон шагнул к Юльке, и она прижалась щекой к его тёплому тряпичному боку.
— Пойдём, я отведу тебя домой, — Вареник как-то очень по-слоновьи вздохнул, тронув хоботом худенькое Юлькино плечо.
— Не хочу, — ответила Юлька.
— Почему? — спросил Слон.
— Потому что я там никому не нужна, — прошептала Юлька.
Пылинки столпились вокруг, прислушиваясь к разговору.
— Почему? — опять спросил Слон.
— Потому что Аська так сказала! — выкрикнула Юлька. — Не пойду я домой!
Ей стало так горько, будто она проглотила разом сотню самых отвратительных на свете пилюль.
— А ведь это Ася меня сшила, — задумчиво прогудел Слон. —  Сшила для тебя. Сама придумала, что ухо у меня будет в цветочек — так смешнее. И пуговицу на живот тоже пришила она.
Юлька всхлипнула, а Слон добавил:
— Ты болела тогда. Сильно болела. Лежала в кроватке маленькая, слабенькая. Ася так старалась тебя развеселить… Пойдём домой.
— Нет-нет! — заволновались Пылинки. — Не пустим!
Они вцепились в рукава Юлькиного платьица, а одна, самая нахальная и лохматая, уселась прямо на кончик её носа.
Слон ласково подул Юльке в лицо, взъерошил чёлку.
Пылинки запищали и бросились врассыпную.
Юлька чихнула и открыла глаза.

В шкафу было светло.
Юлька лежала, уткнувшись носом в Асину футболку.
Рядом с Юлькой, положив голову на цветастое ухо, дремал толстый Вареник.
У открытой дверцы шкафа на корточках сидела Ася.
— Давай сошьём ему штаны, — сказала она, кивнув на Вареника.
Юлька улыбнулась и потянулась к Асе.

.
Куда ведёт тропинка?

Солнце тихонько трогало верхушки хмурых спросонья ёлок, дуло берёзам в кудрявые макушки.
Речка шелестела камышом, покрякивала утками и журчала совсем по-утреннему.
Невидимые птицы весело перекликались в листве.
— Ты где, ты где? — звала одна.
— Я тут-тут-тут! — откликалась другая.
— И я, и я! И я! — влезала в разговор третья.
— Вот и чудно, вот и чудно, да-да-да! — пели они уже хором.
Пробежала куда-то жучиха с жучатами.
— А-А-АПЧХИ! — чихнул одуванчик и сразу облысел.

Улитка Варвара смотрела вокруг широко распахнутыми, радостными глазами, не переставая удивляться.
— Интересно-неизвестно, — размышляла улитка,
Где ночуют облака?
Ветер — это тоже песня?
Может ли утечь река?
Почему штаны в полоску
У сердитого Шмеля?
Есть ли у Ежа расчёска?
Как вращается Земля?
На кого похоже Эхо?
Что такое «битый час»?
Отчего порой от смеха
Слёзы катятся из глаз?
С кем ругаются лягушки?
Сколько ручейков в лесу?
В мире сто-о-олько «почемушек» —
Даже щекотно в носу!

Вот и сейчас что-то совершенно непонятное, но жутко интересное творилось в дупле на старой берёзе. В дупле кто-то сидел. Он, этот загадочный «кто-то», шуршал и потрескивал.  Он никак не хотел вылезать. Варвара подобралась к берёзе, задрала голову и постучала по стволу. «Кто-то» затаился. Стоило Варваре отвернуться, как в дупле снова послышалась возня. На голову улитке посыпалась какая-то труха.
— Ой! — обрадовалась улитка. — Там точно-точно кто-то сидит! Вот бы залезть и посмотреть!
Берёза была очень старая и очень большая. А улитка… Улитка была очень маленькая.
— Эх… — вздохнула улитка. — Даже во-о-от до этого сучка мне не дотянуться… Попробую-ка с другой стороны.
Варвара медленно поползла вокруг толстенного берёзового ствола.
Белочка Женька — а это именно она сидела в дупле и шуршала — высунулась наружу, лихо сплюнула чешуйку от шишки и — р-р-раз! — в мгновение ока оказалась внизу. Женька одёрнула юбочку и стала поджидать Варвару, хитренько шевеля щеками.
Варвара, цепляясь за выступы и трещины в шершавой коре, уже карабкалась на берёзу. Улитка миновала безопасную развилку, ухватилась за сук, подтянулась и — ох! — повисла между небом и землёй, беспомощно болтая ножками. 
Прошумел по веткам ветерок — и весь мир зашумел и закружился вместе с ним.
Варвара пискнула и зажмурилась.
— Ползи! Ползи вбок! Да не туда! — крикнула белочка Женька, винтом взлетая по стволу ввысь. — Ногу! Ставь сюда ногу!
 Сопя, улитка съехала на землю и повалилась в траву, с трудом переводя дух.
— Ты зачем на дерево полезла, кулёма? — напустилась на неё белочка. — Ка-ак брякнулась бы оттуда! И расшиблась бы в мелкие дребезги!
— Спасибо тебе огромное, Женечка! Ты меня спасла!
Варвара прислушалась и вздохнула.
— Эх, опять я опоздала! Кто-то в дупле сидел, кто-то что-то интересное там делал!
— Да ты что?! — Женька сделала круглые глаза и затряслась.
— Ага! И трещал, и шелестел, и постукивал!
— Да ты что?! — повторила Женька, продолжая трястись.
— Ага! Я узнать хотела, кто там. А звуки-то и пропали… Нет никого в дупле… Ты чего, Жень? Чего смеёшься?
— Хи-хи! Это же я в дупле сидела, шишки да орешки грызла… А ты и не догадалась! Ладно, поскакала я, дел полно: надо грибов набрать да у Вот-Это-Сосны побывать.

Вот-Это-Сосной звали самую старую, самую огромную сосну в Лесу. Могучая и мудрая, стояла она на сухой песчаной гриве, кутаясь в небо, как в пуховый платок. С ней первой здоровалось солнце, в её ветвях отдыхали звёзды и перелётные птицы, и все остальные сосны были её внучками и правнучками.

— А тебе зачем туда? — спросила Варвара.
— Ишь, всё тебе расскажи! — фыркнула белка. — Между прочим, любопытной Варваре на базаре нос оторвали!
— Ничего не оторвали. На месте мой нос.
— Хи-хи-хи! — потешаласьЖенька. — Ладно, так уж и быть, скажу. Ворона Глафира помощника ищет — письма-посылки разносить. Вот сегодня у Сосны она и выберет самого быстрого да проворного. Я на нового почтальона посмотреть хочу. Интересно же, кто им станет!
— А… А ты? Ты не хочешь им стать? — спросила Варвара, замирая.
— Я? Делать мне больше нечего!
— А я… Я хочу.
— Чего? — переспросила Женька.
— Я хочу помогать бабушке Глафире! Хочу быть лесным почтальоном!
— Ты? Вот умора! Какой из тебя почтальон? Ты же медленная, как… Как я не знаю, кто! Даже и не мечтай!
Белка Женька крутанулась волчком и, крикнув на бегу: «Пока, Варварушка!», скрылась из глаз.
— «Не мечтай!» — говорит… — хмыкнула Варвара. — Странная она, эта Женька! Как же без мечты-то? Надо только мне, улитке, быстрой стать…
Варвара поползла прочь от берёзы, что-то тихонько бормоча себе под нос.


Щурясь от яркого солнца, вылезла из берлоги маленькая медведица. Она была такая же, как и все остальные медведи в Лесу: носила меховые штанишки, обожала сладости и каждую зиму видела столько чудесных снов, что потом целый год их вспоминала. Хотя… Было в нашей медведице кое-что особенное. Больше всего на свете — больше сахарной ваты, больше мягкой подушки — она любила бабочек. И имя у неё было совсем не медвежье, а хрупкое, бабочкино — Лизонька.
Вот и сейчас Лизонька проводила взглядом весело пляшущую в солнечном луче лимонницу и вздохнула:
— Бабочки… Они такие… Такие красивые. Они — как летающие цветы. Они так сладко пахнут… И крылышками, крылышками так…Вот бы и мне полететь… Далеко-далеко. Высоко-высоко! А что — возьму и попробую!
Лизонька закружилась, легко и невесомо… По крайней мере, ей так казалось. Покружившись, Лизонька крепко зажмурилась и подпрыгнула — раз, другой.
Но тут в неё угодила шишка.
Лизонька остановилась, открыла глаза. Она посмотрела по сторонам, но никого не увидела.
— С места не получается. Надо взять разбег! — решила Лизонька. — Эге-ге-ге-гей! Взлетаю!
Увы, разбег не помог. Лизонька не взлетела. Она шлёпнулась на мохнатую попу. И снова в воздухе замелькали шишки. Одна просвистела у Лизоньки над головой, вторая упала в траву, а третья — не больно, но очень обидно! — стукнула бедняжку по макушке.
На сосне сидела белка Женька и, слушая медвежье кряхтение, просто помирала со смеху.
— Хи-хи! Вот уж полетела, так полетела! Плюхнулась, как мешок! Все бока себе, небось, отбила! Хи-хи! Ну и глупенькая ты, Лизонька! Медведи же не летают!
— Ничего смешного! — Лизонька показала белке язык. — «Не летают, не летают»… А я вот возьму и полечу!
— Хи-хи. Ну и как ты полетишь? У тебя же крыльев нет!
— Подумаешь — крыльев нет. Зато лапы есть — ого-го какие! Я ими махать, знаешь, как хорошо умею. Гляди, Женька!
Лизонька замахала лапами.
— Да ты посмотри на себя! – Женька спрыгнула с дерева и подскочила к медведице. — Лапы… Толстые да косолапые! И сама ты… Хи-хи…
Женька ткнула Лизоньку в пухлый живот и пропела: «Не сумеешь ты взлете-е-еть… Потому что ты — медведь! Хи-хи-хи! Да-да-да! Не взлетишь ты ни-ког-да!»
— Нет, взлечу! Взлечу! Взлечу!
Лизонька хотела сказать этой белке Женьке что-нибудь такое… Чтобы та сразу замолчала! Чтобы перестала хихикать!
Лизонька вдохнула поглубже и… Заплакала. Плача, она повернулась к Женьке спиной и побрела прочь.
— Хм… Обиделась почему-то… — пожала плечами Женька. — А что я такого сделала-то?


— Как бы мне поскорее попасть к Вот-Это-Сосне? Думай, Варвара, думай! —бормотала улитка. — Ой! Придумала! Наша Речка-то как раз недалеко от Сосны течёт. Так зачем же мне самой туда ползти? Пусть лучше Речка меня везёт!
Улитка сплела из травы прочный поясок, связала вместе два брёвнышка, нашла подходящую жердинку. Ползала Варвара, и правда, медленно, а вот выдумывать всякие разности была мастерица.
Варвара спустила свой плотик на воду и оттолкнулась от берега.
Течение подхватило лёгкое судёнышко и понесло вперёд. Речка вильнула — место, откуда улитка отправилась в путь, скрылось за поворотом.
Высокие травянистые берега быстро проплывали мимо и оставались далеко позади.
— О-го-го! Так я мигом доберусь до Сосны! — радовалась улитка, глядя, как, треща слюдяными крыльями, пролетают над её головой стрекозы.
Из воды рядом с Варвариным плотом высунулся пучеглазый Карасик.
— Привет, — сказала Варвара.
— Привет, — сказал Карасик.
— Далеко ли до Вот-это-Сосны? — спросила Варвара.
— Нет, — ответил Карасик. — Как повернёт Речка направо, можно грести к берегу. Вот только там, на повороте, посреди Речки разлеглась Злая Коряга. Она путешественников не очень-то жалует.
— О-о-о! — восхитилась Варвара. Ей так захотелось взглянуть на Злую Корягу, что она даже забыла испугаться.
Карасик внимательно посмотрел на Варвару и сказал:
— Тебе лучше чуть-чуть пройти пешком. Я позову друзей, и мы дотолкаем твой плот во-он туда.
В воде замелькали узкие рыбьи спинки. Плот медленно поплыл кберегу и с шуршанием ткнулся широким носом в песок.
За узенькой песчаной полоской начинались травяные заросли.
— Видишь тропинку? — спросил из воды Карасик. — Она ведёт прямо к Вот-Это-Сосне.
— Вижу! Спасибо, Карасик! — сказала Варвара, слезая с плота.
— Блуп! — ответил Карасик и нырнул.

Тропинка была зелёная, в весёлых солнечных пятнах. Она повела улитку через сырую низинку, поросшую лютиками и кустами козьей ивы. Стали попадаться деревца — сперва совсем юные и тоненькие, а потом уже взрослые, серьёзные. Наконец, тропинка побежала мимо высоких, кряжистых дубов. Они крепко стояли на земле, и каждый держал на своих плечах много-много солнца и ещё больше — неба.
В стороне от тропинки что-то блеснуло.
— Ах, как красиво! — воскликнула Варвара и остановилась. — Это же, наверно, настоящие кружева!
Сквозь прореху в листве тянулся солнечный луч, и в этом луче золотились удивительной красоты и воздушности нити, складываясь в затейливый узор.
— Надо мне в эти кружева нарядиться, — решила Варвара. — Бабушка Глафира тогда меня обязательно заметит и своей помощницей сделает.
Улитка сошла с тропинки, тронула рукой сверкающую ниточку и тут же почувствовала, что прилипла. Варвара пискнула, рванулась, пытаясь освободиться, но тщетно — чем больше бедняжка трепыхалась, тем больше увязала. Откуда-то сверху на неё упала ещё одна клейкая нить, потом ещё одна.
Готовая зареветь изо всех сил, Варвара открыла рот… И похолодела, а весь рёв застрял у неё где-то в животе.
Из-под широкого листа на неё не мигая смотрел Паук.
Он, этот Паук, был совсем не похож на тех миленьких паучков, с которыми привыкла иметь дело Варвара.
Он был толст, очень волосат и очень-очень гадок.
У Паука была такая равнодушная физиономия, что сразу становилось понятно: для него сожрать такую вот глупую улитку — дело привычное и даже несколько скучноватое.
Паук заскрежетал и выполз из-под листа.

Белочка Женька весело перелетала с дерева на дерево. Она торопилась к Вот-Это-Сосне. Дорогу Женька знала отлично: проскакать краем дубовой рощи, потом — через частый соснячок, а там и до сухой гривы рукой подать.
— Ку-вырк! — белка повисла вверх тормашками.
Далеко под собой она увидела знакомое пёстрое платьице, жирную паучью спину и сразу всё поняла.
— Эй, ты! — завопила Женька, бегая по дубовому суку, как по висячей тропинке. —А ну, отпусти её, бандит!
На Паука градом посыпались жёлуди.
Паук зыркнул на Женьку одним глазом и сделал два стремительных броска вперёд.
Женька сиганула вниз, схватила увесистый дубовый сучок и, хорошенько прицелившись, швырнула его в Паука.
Паук заскрипел и затряс головой.
— Ага-га-га-га! Не нравится?
В Паука полетели жёлуди и палки. Одна из них угодила прямёхонько в бледное паучье брюхо. Брюхо загудело, как барабан.
— Ага-га-га-га! — ликовала Женька, воинственно потрясая кулачком.
Паук быстро-быстро завертелся на месте и перекусил нить, по которой подбирался к Варваре.
Паутина сразу обвисла.
Паук метнулся в сторону, одну за другой обрывая нити, и паутина вместе с улиткой упала в траву.
Женька бросилась к Варваре, а Паук, воспользовавшись суматохой, соскочил на землю и пустился наутёк.


Давно-давно, на самом краю мохового болота появилась на свет Осина. Сначала она была крошечная — не Осина даже, а Осиночка. Потом она подросла и стала Осинкой. А потом превратилась в Осинищу. Как-то осенью налетел на Осину ветер, толкнул её холодным упрямым плечом. Не выдержало старое дерево, упало, и остался от большой Осины маленький пенёк.

Лизонька брела краем болота и хлюпала носом. Так, хлюпая и огорчаясь, набрела она на осиновый пень. Из макушки у пня торчала длинная щепка.
Лизонька потянула щепку лапой и отпустила.
— Пеннннннь! — грустной осиновой струной запела щепка, вспомнив, как была когда-то высоким и сильным деревом.
— Ииииииии… — заныл, кружась над Лизонькой, случайный Комарик.
— Охо-хо… — вздохнуло моховое болото.
— Чш-чш-чш… — зашуршала трава.
Лизонька оглянулась и увидела дяденьку Бобра.
— Здравствуй, Лизонька, — дяденька Бобёр снял с плеча обточенное острыми зубами брёвнышко, положил его на землю.
— Пеннннннь! — пропела щепка.
— Хлюп, — всхлипнула Лизонька.
— Ты чего, Лизок? — спросил Бобёр. — Или обидел кто?
— Эх, дяденька Бобёр… Есть у меня мечта… Несбыточная! — ответила Лизонька.
— Так уж и несбыточная. Ну-ка, расскажи.
— Я летать хочу. Как бабочка! А белочка Женька говорит, ничего у меня не получится, потому что я — медведь, а медведи не летают. Вот! — и Лизонька снова засопела.
— Не летают, значит… — хмыкнул Бобёр. — Открою я тебе, Лизонька, один секрет.
— Секрет? А какой секрет? — спросила Лизонька, переставая сопеть.
— Если очень-очень захотеть, то любая мечта может исполниться.
— Любая? Вот прям любая-прелюбая? — не поверила Лизонька.
— Любая! ­— повторил Бобёр. — Только к ней, к этой мечте, нужно тропинку проложить.
— Что-то я ничегошеньки не понимаю, дяденька Бобёр.
— Для того, чтобы взлететь, тебе что нужно?
— Как — «что»? Да крылья, конечно!!! Только их-то у меня и нету!
— Нету, говоришь? А крылья-то можно… — и Бобёр ловко постучал кулаком об кулак, будто бы заколачивая невидимые гвоздики.
— Смастерить! — ахнула Лизонька. — Крылья можно смастерить! И как я сама не догадалась! Я сделаю себе крылья и взлечу! Только… Дяденька Бобёр, а я не знаю, как крылья… Это самое…
Лизонька тоже похлопала лапами.
— Ну это не беда. — сказал Бобёр. — Ты, Лизонька, приходи к моей избёнке и вот что с собой прихвати…
Лизонька заулыбалась и быстро-быстро закивала головой.

Женька помогла Варваре встать и снять с платья паутинные клочья.
— Фу, гадость какая… — поморщилась Женька. — Ладно, ладно. Не хнычь. Пойдем. Я тебя к дяденьке Бобру отведу, он тут неподалёку живёт. Он тебя и чаем напоит, и дорогу домой покажет. Ну, давай, нечего рассиживаться.
Белочка Женька решительно зашагала по тропинке. Варваре ничего не оставалось, как поспешить за ней.
— Дяденька Бобёр! — увидев Бобра на крылечке, ещё издали закричала Женька. — Мы идём! Раскочегаривай свой самовар!
Женька подошла к крыльцу, и, подталкивая в спину смущённую улитку, фыркнула:
— Вот, полюбуйся. Это Варвара. Влезла в паутину к самому отвратительному Пауку в Лесу!
— Я думала, это кружева такие красивенькие… — промямлила улитка. — Думала, наряжусь я в них, и бабушка Глафира меня выберет в почтальоны.
— Эх, Варвара, чтобы почтальоном стать, надо буквы знать, — сказал Бобёр. — Ты читать-то умеешь?
— Немножко…
— Ну вот, уже хорошо! — обрадовался Бобёр. — Ты, Женька, ей помоги, а мне плотину проверить нужно.
И дяденька Бобёр ушёл, прихватив кое-какой инструмент.
— Правда, Женечка, поучи меня чуть-чуть, — попросила белку Варвара. — Я буду очень стараться.
— Ох, Варварища, и сколько с тобой возни… — проворчала Женька, но взяла палочку и начертила большую букву «А». — Вот, смотри, это «А».
Палочка проворно забегала по земле.

— Буква «А» и буква «У» —
Позови меня: «АУ»!
Буква «М» и буква «У» —
Замычал телёнок: «МУУ!»
Буква «И» и буква «А» —
Ослик говорит: «ИА».

— Иа! — подхватила Варвара.
— Ну запомнила? Поняла хоть что-нибудь?
— Иа! — радостно повторила улитка. — Иа-иа…
— Ох и кулёма… «Иа…» Ничего у тебя, «иа», не выйдет. Уж больно ты медленная! Ты эти буквы сто лет будешь учить… А мы в Лесу — без писем сидеть!
Женька махнула пушистым рыжим хвостом и поскакала прочь. Варвара растерянно посмотрела Женьке вслед, потом снова уставилась на буквы.
— «Му», — прочитала она. — «Ау»… «И…Иа»…
И расплакалась.
— Эй, ну ты чего? — кто-то ласково тронул улитку за плечо.
Варвара подняла голову и увидела толстенькую медведицу. Одной лапой медведица держала за руль велосипед, нагруженный всякой всячиной. Чего там только не было: длинные жерди, примотанные к раме, большой рулон ткани, банки с краской и клеем в корзинке на багажнике…
Медведица сорвала лопушок, протянула его Варваре.
— Вот, держи. Вытри носик, — мягко сказала медведица и принялась разгружать свой велосипед. — Тебя как зовут?
— Варвара… А тебя?
— Меня — Лизонька! А ты чего — «Э-э-э!» — ревела-то?
— Понимаешь, Лизонька, мечтаю я стать почтальоном. Я бы бабушке Глафире помогала. Я ведь даже читать почти научилась.
— Ух ты! Вот это ты молодец!
— А белочка Женька говорит, что всё равно меня не выберут, потому что я медленная! Улитка я и есть улитка…
— Так это же здорово, что ты у-лит-ка! ­— воскликнула Лизонька. — Знаешь, что дяденька Бобёр говорит? Главное — к мечте своей тропинку проложить. А ты уже вон — пол тропинки прошла, читать научилась.  Осталась самая малость — шустрой стать.
— Ага-а, малость… А как? — хныкнула Варвара.
— Да проще простого! Вот. Бери мой велосипед! С ним ты помчишься быстрее ветра!
Варвара просияла.
— Спасибо тебе, Лизонька. Поспешу я к Вот-Это-Сосне. По тропинке к мечте!
— Удачи, Варвара! — улыбнулась медведица. — А я по своей тропинке пойду, к своей мечте…


Белочка Женька и Бобёр сидели на крылечке бобровой избёнки и перебирали первые летние маслята.
— Ну а дальше, дальше что было? — Женька крутила в лапках грибок, ловко счищая с него налипшие хвоинки.
— А дальше я ему говорю…
Бобёр посмотрел вверх, пробормотал: «Говорю ему…» и замолчал.
— Чего говоришь-то? Да ты куда глядишь-то, дяденька Бобёр?
Женька подняла голову и выронила грибок.
В тёплом вечереющем небе парил кто-то толстоватый, кто-то очень-очень знакомый.
За плечами у летуна трепетали большущие белые крылья.
— Да это же Лизка летит! Ну и ну…
— Дяденька Бобёр! Женька! — донёсся с высоты Лизонькин голос. — Варвару-то нашу почтальоном выбрали! Наша Варвара теперь лесной почтальон!
— Да… Проложили-таки тропинку к своей мечте, — задумчиво сказал Бобёр.
— Какую ещё тропинку… — Женька опустила рыжую голову и искоса глянула на Бобра.


Где-то далеко-далеко за Лесом садилось солнце, устало и ласково светило сквозь сотни стволов и веток.
Нагруженная грибами, непривычно молчаливая, шагала домой белочка Женька.
— Что же это получается? — думала она. — Если сильно, вот прямо сильно-пресильно захотеть, если очень-очень постараться, даже несбыточная мечта может исполниться…
Прозрачные июньские сумерки поднимались от земли. Они пахли теплом и немножко — звёздами. А Женька шла и думала:
— У Варвары мечта есть. У Лизоньки — есть… У всех есть. У меня одной, что ли, нету? Э, так дело не пойдёт. Нужно срочно себе что-нибудь намечтать!
Вечерний Лес вёл белочку от дерева к дереву и тихо пел:

— Цветёт заря, звенит звезда,
Дрожат, как струны, паутинки.
Зовёт в неведомую даль,
Бежит-торопится тропинка.

Навстречу сказкам и мечтам
Шагай — тропинка не обманет.
Когда счастливым станешь сам,
То целый мир счастливым станет!