Очередной #магнитный момент выходит в середине зимы, и день уж прибывает. Опять же, скоро наступит весна, хотя любое будущее событие — понятие вероятностное. Но мы ее ждем. Несмотря ни на что. «Вот город — словно вымотанный зверь, / тихонько уползает на зимовье». Это про предзимний город пишет Сергей Комлев. Но и осень однажды пройдет. «В ноги нам падает осень. / Скоро здесь будет темно. / Пёрышко ветер уносит». Не насовсем? «— Пёрышко тоже вернётся?/ — Тоже вернётся, малыш». Да. «После тьмы свет насквозь в деревенском доме», «…и забудешь о том, что февраль горчит», рассказывает Анастасия Марханова о мистических играх тьмы и света, о самом древнем архетипе, хотя снаружи все выглядит просто. Время не останавливается, даже Интернет все еще жив. «Разливается свет — / Льëтся охра, шафран и купрум… / С первых слов появляется в чате тайна». Сергей Артемьев вспоминает о реальном духовном опыте: «Я замерзал, мне было хорошо. / Металась ночь под боком на постели. / Бесплотная, без тела, нагишом / душа спешила прочь — к небесной келье». Зимой больше думается о высоком, тело коченеет, душа рвется из плоти. Но все-таки выживем. Вот и «…ждут: Архангел вострубит / и сразит единорога… / Я смятен, расхристан, бит, / славлю Бога».
Михаил Квадратов
.
Магнитный момент // Сергей Комлев, Анастасия Марханова, Сергей Артемьев
.
Сергей Комлев
.
***
Вот город — словно вымотанный зверь,
тихонько уползает на зимовье.
Вот в пустоту распахнутая дверь.
Вот мальчик с не случившейся любовью.
Он расстегнул отважно пальтецо
навстречу неприкаянному ветру.
И подставляет мокрое лицо
такому же — несбывшемуся — свету.
У выхода — безропотен, бескрыл.
Нелепая фигурка человечья…
И просит снег, чтоб он скорей укрыл
здесь всё, чему укрыться больше нечем.
.
***
В ноги нам падает осень.
Скоро здесь будет темно.
Пёрышко ветер уносит,
словно в любимом кино.
Мимо бетонных колодцев.
Выше распластанных крыш.
— Пёрышко тоже вернётся?
— Тоже вернётся, малыш.
.
Август
Только и скажем — спасибо за всё… Это согнут
воздух последней жарой, это гнётся листва.
Это божественный Август восходит на стогны.
Это великое время его торжества.
Это ему — наши трубы, литавры, валторны.
Гулкая медь и притихшая, скорбная даль.
Радуйся, Кесарь! Ты видишь, как всё тут покорно?
Только и скажем — спасибо за всё и как жаль…
Жаль этой жизни — смешной, уходящей, звенящей.
Золота ос и невидимых бабочки слёз.
Малые эти листы, перелески и чащи.
Всё, по-над чем ты свой факел багряный занёс.
.
Анастасия Марханова
.
***
После тьмы свет насквозь в деревенском доме —
Будто солнце протягивает лучи
Из окна в окно, и захочешь —
Черпай его, погружая в него ладони,
И забудешь о том, что февраль горчит.
Изнутри стëкла влажные после ночи,
И алоэ кристально-сочное на просвет,
Будто мëд весной. За зелëным —
Наметëнный до ставней
Глазурный снег. И одиннадцать —
Вроде уже не утро. Твоë «доброе»
Наверняка случайно. Разливается свет —
Льëтся охра, шафран и купрум…
С первых слов появляется в чате тайна.
.
.
.
.
Сергей Артемьев
.
***
Раздавал стихи по букве,
Как когда-то хлеб по крошке,
Как вино по чайной ложке…
Плыли по ветру хоругви,
И ползли кресты по склону,
Лился к небу дождь молебнов,
Да курился трав целебных
Цвет. В Давидовом Хевроне
Разливали морс из клюквы
Чужеземной. На закате
Луч пурпурный треплет скатерть…
Улыбнулся мне: «…две буквы…»
.
***
Я замерзал, мне было хорошо.
Металась ночь под боком на постели.
Бесплотная, без тела, нагишом
душа спешила прочь — к небесной келье.
И не было ни неба, ни луны,
ни звезд в окне, ни самого окошка.
Кукушка отделилась от стены,
и время растекалось понемножку.
И звуки утопали в тишине,
и слезы так на холоде блестели,
что страшно и представить: как же мне,
очнувшись, снова жить в продрогшем теле.
.
Колокольчик
Колокольчик бьет в набат —
Ангел прячется в бутоне.
В такт кузнечик-акробат
крутит сальто на бетоне.
Дочки бабочек-блудниц —
куклы в листиках-платочках —
спали, встали, пали ниц,
льют молитву по глоточку,
ждут: Архангел вострубит
и сразит единорога…
Я смятен, расхристан, бит,
славлю Бога.
.
