Перед нами поэзия всегда разлетающегося и никогда не пойманного: «лед блестел, фонарь качался / человек по небу мчался / опоздавший навсегда / как погасшая звезда». Лирический герой Метелькова словно привязан ремнями безопасности к собственной памяти и коллективному прошлому, а иначе того и гляди упорхнул бы, сорвался, сгинул. Возможно, поэтому в этих стихах так много городских примет: сетка улиц поймает, когда понадобится вернуться. И даже не очень жаль, что «скоро-скоро, очень скоро / будем мы уже не тут», важнее, что «никто меня не терял / никто меня не нашел».
Евгения Джен Баранова
Антон Метельков родился в 1984 г. в Новосибирске. Заведующий сектором самиздата и нетрадиционной печати, научный сотрудник лаборатории книговедения ГПНТБ СО РАН. Кандидат исторических наук. Руководитель литературной Студии 312. Автор книг стихов «Футляр»,, «Ножички», «Псалом», «Облачно», «Книга, найденная в бутылке». Стихи, проза, критика и публицистика печатались в журналах «Зеркало», «Арион», «Воздух», «Новая Юность», «Урал», «Волга», «После 12», TextOnly, «Формаслов» и др. Стихи переводились на китайский язык.
Антон Метельков // Площадь Станиславского
***
снег над фабричной. трамвайчик речной
змейки за ним огибают все мели
бывший отличник со смены ночной
другу звонит поделиться похмельем
первым шмелем и апрелем
друг не берет ни шмеля, ни апрель
к бабушке он уезжает на лето
старый трамвайчик садится на мель
и прекращает продажу билетов
запахов, снов, силуэтов
тот, кто без спроса гулял в речпорту
взят на испуг и попался с поличным
бедный трамвайчик катит в темноту
снег над фабричной и вместо фабричной
словно бессрочный больничный
***
когда я выучусь летать
как николай глазков
и буду в бороду вплетать
осколки васильков
над головами простофиль
лакеев и вельмож
над киностудией мосфильм
и над одесской тож
***
мой маленький папа идет на балкон
стреляет ранетками по пешеходам
и можно до неба руками достать
и можно на нем рисовать самолеты
а немцы построили кинотеатр
а люди в него почему-то не ходят
и киномеханик все время грустит
но каской блестит в утешенье брандмейстер
еще не закрыт магазин светлячок
еще продается там елочный шарик
еще почтальон не разнес свой улов
еще светит солнце, еще светит солнце
о добрый фотограф, чего же ты ждешь
пусть мы остаемся всегда молодые
пусть мама и бабушка рядом бегут
бегут и смеются как две выпускницы
и им улыбается вслед инвалид
и нищий хохочет — да так, что трясется
в руках у меня старый фотоальбом
стоявший когда-то в витрине культторга
***
мы сидели и молчали
ты сказала: чарли чаплин
был бы выше всех обид
лед сомкнулся на оби
я сказал: послушай, элли
вот играет на свирели
странный маленький зверек
он для нас ее сберег
может, это ветер в ивах
может, стыдно быть счастливым
и тропинка у воды
не запомнила следы
может, в некотором роде
уподобившись природе
и дыханье прекратив
мы познаем сей мотив
мы сидели и молчали
мы сидели и молчали
ты сказала: я далече
и мои окутал плечи
алый шелковый платок
пью блокадный кипяток
лед блестел, фонарь качался
человек по небу мчался
опоздавший навсегда
как погасшая звезда
***
в муми-дол приходит осень
время странствий и утрат
ко двору прибился ослик
на прощанье поиграть
скоро-скоро, очень скоро
предстоит нам дальний путь
все обиды, споры, ссоры
что мешали нам уснуть
поскорее позабудь
милый ослик, добрый ослик
ты печален как пророк
все, что будет с нами после
ты в копытцах приберег
скоро-скоро, очень скоро
будем мы уже не тут
эти маленькие горы
очень скоро подрастут
мы, напротив, станем меньше
мы уместимся в руке
не познав вина и женщин
мы растаем вдалеке
как в волшебном котелке
мама-мама, муми-мама
не печалься, не грусти
это сказка, а не драма
нам не хочется расти
нам не хочется, прости
***
когда я потерялся в большом городе
мама и папа были далеко
жена и дети тоже были далеко
звезды были далеко
близко были чужие люди
собаки
и автомобильные гудки
одна девочка дала мне барбариску
и отвела в бюро находок
но никто меня не терял
никто меня не нашел
