«Остановись, хватит! Убери материю, впусти сюда воздух!» — хотелось мне всегда сказать метаметафористам. «Добавь материи, у меня уже нет сил восстанавливать язык по одному черепку!» — хотелось сказать минималистам и конкретистам. В ответ на эти стенания кто-то в конце девяностых щелкнул пальцами — и появилась Ольга Зондберг, соединившая два упомянутых подхода. Помимо того, что всеми своими текстами она вот уже много лет отвечает на эти и подобные задаваемые вопросы, Зондберг работает классификатором реальности. Она пишет циклами разной степени вложенности. Это и наборы глиняных табличек с клинописью, и многотомные своды пиктограмм, и «Пакет с пакетами» — матрёшка реальности второго-третьего-четвёртого и т. д. порядка. Или вот — дефибрилляции. Импульс — и синхронизация/запуск сердечных сокращений. Или — незапуск. Тогда — ещё импульс. А о чём это всё? О чём пишет Ольга Зондберг? — спросит пристрастный читатель. На этот вопрос ответить проще всего. Ольга Зондберг пишет о любви.
Геннадий Каневский
Ольга Зондберг родилась в 1972 г. Окончила химический факультет МГУ. Автор девяти книг стихов и короткой прозы, публиковались также переводы современной поэзии с английского, греческого, украинского языков. Работает редактором-корректором, живёт в Москве.
Ольга Зондберг // дефибрилляции
дефибрилляции (с 01.05.2025, идея 25.04.2025)
———————————————————————
хроники твоего
присутствия как
накопления заряда
~
и упорного
перезапуска тех
биений, которые
не ощущаются,
вечного
возвращения
заплутавшего в
зарослях сердца
ритма
———————————————————————
любовные послания в первые
недораскрытые перекрестия
мокрой сирени
облачнорождённой,
сеанс одновременной
симпатической магии,
иголки квантовой запутанности
покалывают мягкие ткани
воображаемых лиц:
человек человеку вольт
~
только чтобы узнать, что дальше,
произносится: да,
а так, конечно, нет, никогда;
ради перехода в новое состояние
придётся доверить любовное послание
низкому жанру, цирку шапито,
собаке Кляксе, коню в пальто,
мышиной железной дороге, мама,
имени Арта I.A. Шпигельмана
(и все двести кошек в Хрустальном замке
круглосуточно бьются в морзянке)
———————————————————————
выходила, дня не проходило,
чтоб не выходила
вся такая резкая, прямая,
с призраками угол коммунальный
пополам делила,
кошек заводила
выходила, мусор выносила,
письма, впрочем, берегла
~
в тёмную ночь выйти вдвоём
против небесного воинства
прежних световых лет
звёзды, каждая на своём
обелиске вечному мельтешению
застыть, постоять и вернуться
в чёрное жерло, в край далёкий,
переливающий через себя
———————————————————————
кто там говорил
в русской классике
«умри, но не давай
поцелуя без любви»?
знает только
мобильный интернет,
а он лежит из-за парада
наверняка какая-то
старая блядь
ты прикинь, так и есть
~
когда освобождённый,
восстановленный в правах флогистон
выследит наконец и высветит
малых сих
в неловком ракурсе,
в пыльном вальсе
лови мгновение,
пока его лучи, как швы,
не растворились
в шрамах пространства
кого любишь, тот
вытянется за любую нитку
———————————————————————
в десятикратном уменьшении
ты всё же не передаёшь
шумовую завесу ветровых волн,
первый крик заменимости
~
смешанные чувства
при смешивании
ингредиентов
шёпоты их раздельных
долгих историй
вместе успеют побыть
маленьким сладким комочком
на один укус
———————————————————————
Ответственный, — написано
на чёрном надгробии; жить
с такой фамилией нелегко,
а умереть спокойно шансы
минимальны; но почему-то
сразу становится ясно, что
это не фамилия; далее там
несколько неразборчивых
букв и самый красивый на
районе куст сирени сверху
~
астероид Эрато не то чтобы зла не мыслит,
но скорее отчасти знает, чем долготерпит,
не падёт, когда золотые стрелы умолкнут,
в розах и миртах
и тем более не толкнёт ни стопой ни локтем,
или как там у них называют свою конечность,
в головном вагоне, где мириады свободных
мягких сидений
———————————————————————
подоспевший сон
о разблокировке
всех, всех
своими руками
с-под праха степеней
извлечённых корнях
распоследнего мудака
слушаешь как сезонное
украшение предместья
~
я знаю, они заводятся
в не выброшенных вовремя упаковках
из-под замороженных овощей
а они знают, что я знаю,
и не выпускают из комнаты,
чтобы не рассказала тебе и остальным
как догадалась? по их особой
пластике; ну, и опыт собственной
спутанной идентичности
———————————————————————
временами ты,
соразмерная миру,
обнимаешь, как
пододеяльник:
беспокойные ночи,
пустые углы
~
детёнышей, конечно, жалко:
кого чужие не съедят, свои научат
не думать, а своих держаться
а так-то весело шагать назад к природе,
определитель обретённого листать,
сдавать необретённое на входе
———————————————————————
передвижные трулли диалогов
эпохи негласного разбегания
на безопасные расстояния,
растущие с каждым шагом,
слово за слово, сухая кладка,
волнение и поверхностная рябь
в резервуарах терпения над
милосердия
подводными камнями
~
внимания
сошествие в ливень
как во временный храм
церкви сирени последнего дня
весны,
влага, достаточно живительная
для сравнительно неприземлённого
отцветания
и относительно стойкого аромата
на всю детскую площадку
и выше
———————————————————————
αγάπη:
погружены в неощутимое,
«разрешите обратиться» тонет
в инфразвуке боеготовности
φιλία:
малоизученное
неиерархическое неравенство
как возможная основа
~
στοργή :
жёлтого с кровью ириса
пересылаемая
беззащитная окраска
έρως:
усилие дневниковой записи —
на исходе и сил, и дня —
не быть сокровенной
———————————————————————
жирные пассы
целительных солнечных
пальцев
чем не летнее
развлечение —
теплохождение по невыплаканному
~
неотделимый от чёрной его
земли, протягиваю тебе тот
самый цветок, который без
сокрытых колебаний эфира
вокруг чаши не прихватишь
и не найдёшь, а ближайшие
и дальнейшие, даже самые
отдалённые происшествия
ясно дают понять: это был
не побег от реальности, не
сухоцвет отведённых глаз.
———————————————————————
